eFeuilleton

  • Increase font size
  • Default font size
  • Decrease font size
Home Bulgakov's Feuilleton
Bulgakov's Feuilleton

Book coverBook coverPublished 12/19/2011! A collection of 101 feuilletons (short stories) by Mikhail Bulgakov, translated by MilSan and MikWag. Bulgakov wrote these stories between November 1919 and March 1926. During this time, Russia was recovering from WWI, the Russian Revolution, and the Russian Civil War; and was engaged in a massive experiment in social engineering under Communism.

This impeccably crafted book is available for $14.99 here and on Amazon. Table of Contents




Moonshine Lake

Moscow, 1923

Moonshine Lake

At ten pm before Easter Sunday, our accursed hallway became quiet.  In the blissful silence was born in me the burning thought that my dream had arrived and that the bimbo Pavlovna, who trades in cigarettes, had died.  I decided this because from Pavlovna’s room did not carry the cries of her tortured son Shurik.  I voluptuously smiled, sat in the torn armchair and unfurled Mark Twain's volume.  Oh this blissful moment, this bright hour!

…Then, at 10:15 pm, in the corridor, a rooster thrice crowed.  A rooster is nothing special.  Indeed, a suckling pig lived in Pavlovna’s room for half a year.  Generally, Moscow is not Berlin, for one thing, but in the second place, a man living one-and-a-half years in the corridor of № 50 you will not in any way astonish.

It wasn’t the fact of the unexpected appearance of a rooster that frightened me, but rather the circumstance that the rooster sang at ten pm.  A rooster is not a nightingale that in the prewar times sang at dawn.

— Did these villains really get a rooster drunk?  — I asked my unhappy wife, after pulling myself away from Twain.

But she did not have time to answer.  Following upon the entrance flourish began an unbroken howling from the rooster.  Then a man’s voice began to wail.  And howl!  It was an uninterrupted bass howl in C-sharp, soulful suffering and desperation, an agonal painful howl.

All the doors were thrown open, footsteps thundered.  I dropped Twain and made for the corridor.  In the corridor under the lamp, within a tight circle of amazed inhabitants of the famous corridor, stood a citizen unknown to me.  His legs were spread wide as the letter W, he rocked, and without shutting his mouth, filled this most frenzied howl, which frightened me.  In the corridor, I caught how the inarticulate long note gave way to an intoned recitative:

— Such a one, — hoarsely choked and howled the unknown citizen, being doused by large tears, — Christ is Risen!  Very well you act!  So you will belong to no one!!! A-a-a-a-a!!

And with these words he tore bundles of feathers from the tail of the rooster, which thrashed in his hands.

One glance was sufficient to ascertain that the rooster was completely sober.  But on the face of the rooster was written inhuman suffering.  Its eyes were popping out from the orbits, it clapped its wings and thrashed out from the tenacious hands of the unknown citizen.  Pavlovna, Shurka, the chauffeur, Annushka, Annushka’s Misha, Duskin’s husband and both Duskins stood in a circle in perfect silence and motionless, as if nailed to the floor.  On this occasion, I do not blame them.  They even lost the gift of speech.  They saw, as did I, the scene of the peeling of a live rooster for the first time.

За мной, читатель! (Follow me, reader!)
 

Неделя просвещения (A Week of Enlightement) - Russian

 

Неделя просвещения

 

Заходит к нам в роту вечером наш военком и говорит мне:

- Сидоров!

А я ему:

- Я!

Посмотрел он на меня пронзительно и спрашивает:

- Ты, - говорит, - что?

- Я, - говорю, - ничего...

- Ты, - говорит, - неграмотный?

Я ему, конечно:

- Так точно, товарищ военком, неграмотный.

Тут он на меня посмотрел еще раз и говорит:

- Ну, коли ты неграмотный, так я тебя сегодня вечером отправлю на "Травиату"!

- Помилуйте, - говорю, - за что же? Что я неграмотный - так мы этому не причинны. Не учили нас при старом режиме...

А он отвечает:

- Дурак! Чего испугался? Это тебе не в наказание, а пользы. Там тебя просвещать будут, спектакль посмотришь, вот тебе и удовольствие.

А мы как раз с Пантелеевым из нашей роты нацелились в этот вечер в цирк пойти.

Я и говорю:

- А нельзя ли мне, товарищ военком, в цирк увольниться вместо театра?

А он прищурил глаз и спрашивает:

- В цирк?.. Это зачем же такое?

- Да, - говорю, - уж больно занятно... Ученого слона водить будут, и опять же рыжие, французская борьба.

Помахал он пальцем.

Read more...
 

Кривое Зеркало (The Funhouse Mirror) - Russian

КРИВОЕ ЗЕРКАЛО

ТРИ ЗАСТЕНКА

1

За 30 коп.  Пытка  сифилисом.  Узкое  помещение  в  недрах  учреждений.
Снаружи надпись: "Парикмахер". Внутри: "Мастера обеспечены предприятием и на чай не берут". "Берущий  на  чай  недостоин  быть  членом профессионального союза".
Обеспечивающее предприятие состоит из засиженного мухами зеркала, банки
с клоком ваты, пульверизатора и недоделанного привидения с лысиной, небритым лицом  и  хриплым  голосом,  живо  свидетельствующим  о  совершенно свежем сифилисе.
Разговор начинает привидение:
- Вам что? Побрить?
- Да.
- Садитесь в кресло.
Из-за ситцевой  занавески  звук  бритвы,  шаркающей  по  ремню,  и  еще
какие-то звуки, чрезвычайно напоминающие тихие плевки на этот ремень.
"Может быть, на мое счастье у него не сифилис. Может  быть,  он  просто
простудился?"
- Де... дерет бритва...
- Ну? Чего же ей драть...
Шарк... шарк... шарк..,
- Ай! Что же вы мне ухо режете?!
- Прыщик у вас был, я его сковырнул.


Read more...
 

Самогонное озеро (Moonshine Lake) - Russian

Москвa, 1923

Самогонное озеро

В десять часов вечера под светлое воскресенье утих наш проклятый коридор. В блаженной тишине родилась у меня жгучая мысль о том, что исполнилось мое мечтанье, и бабка Павловна, торгующая папиросами, умерла. Решил это я потому, что из комнаты Павловны не доносилось криков истязуемого ее сына Шурки.Я сладострастно улыбнулся, сел в драное кресло и развернул томик Марка Твэна. О, миг блаженный, светлый час!..

...И в десять с четвертью вечера в коридоре трижды пропел петух. Петух - ничего особенного. Ведь жил же у Павловны полгода поросенок в комнате. Вообще Москва не Берлин, это раз, а во-вторых, человека, живущего полтора года в коридоре No 50, не удивишь ничем. Не факт неожиданного появления петуха испугал меня, а то обстоятельство, что петух пел в десять часов вечера. Петух - не соловей и в довоенное время пел на рассвете.

- Неужели эти мерзавцы напоили петуха? - спросил я, оторвавшись от Твэна, у моей несчастной жены.

Но та не успела ответить. Вслед за вступительной петушиной фанфарой начался непрерывный вопль петуха. Затем завыл мужской голос. Но как! Это был непрерывный басовый вой в до-диезной душевной боли и отчаяния, предсмертный тяжкий вой.

Read more...
 

Три вида свинства (Three Orders of Swinehood) - Russian


ТРИ ВИДА СВИНСТВА



"В  наших густонаселенных домах

отсутствуют  какие-либо  правила и

порядок общежития".

(Из газет)


1. БЕЛАЯ ГОРЯЧКА



Пять раз сукин сын Гришка на животе, по перилам, с 5-го этажа съезжал в "Красную Баварию" и возвращался с парочкой. Кроме того, достоверно известно: с супругами Болдиными со службы возвратилось 1  1/2  бутылки  высшего  сорта нежинской  рябиновки   приготовления   Госспирта,   его   же   приготовления нежно-зеленой русской горькой 1 бутылка, 2 портвейна московского разлива.

- У Болдиных получка, - сказала Дуська и заперла дверь на ключ.

Заперся наглухо квартхоз, пекарь Володя и Павловна, мамаша.

Но в 11 часов они заперлись, а  ровно  в  полночь  открылись,  когда в комнате Болдиных лопнуло первое оконное  стекло.  Второе  лопнуло  в  двери. Затем последовательно в  коридоре  появился  пестик,  окровавленная  супруга Болдина, а засим и сам супруг в совершенно разорванной сорочке.

Не всякий так может крикнуть "караул", как  крикнула  супруга  Болдина. Словом, мгновенно во всех 8-ми окнах кв. 50,  как  на  царской  иллюминации, вспыхнул  свет.  После  "портвейного  разлива"   прицелиться   как   следует невозможно,  и  брошенный  пестик,  проскочив  в  одном  дюйме  над  головой квартхоза, прикончил  Дуськино  трюмо.  Осталась  лишь  ореховая  рама.  Тут впервые вспыхнуло винтом грозовое слово:

- Милиция!

- Милиция, - повторили привидения в белье.

То не Фелия Литвин с оркестром в  100  человек  режет  резонанс  театра страшными криками "Аиды", нет, то Василий Петрович Болдин режет свою жену:

- Милиция! Милиция!


2. ЗАКОННЫМ БРАКОМ


Когда молодой  человек  с  усами  в  штопор  проследовал  по коридору, единодушно порхнуло восхищенное слово:

- Ах, молодец мужчина!

Ай да Павловнина Танька!

Подцепила жениха!

Молодец мужчина за стыдливой  Таней,  печатницей,  последовал  прямо  в комнату э 2 и мамаше Павловне сказал такие слова:

- Я не какой-нибудь супчик, мамаша. Беспартийная  личность.  Я  не  то, чтобы поиграть с невинной девушкой и выставить ее  коленом.  А  вас  мамаша, будем лелеять. Ходите к обедне, сам за вас буду торговать.

Пошатнулась суровая Павловна, и поехал  мерзавец  Шурка  по перилам в Моссельпром за сахарным песком.

Обвенчался молодец мужчина в церкви св. Матвея, что на Садовой  ул.,  и видели постным маслом смазанную голову молодца мужчины рядом с головой Тани, украшенной флер-д'оранжем.

А через месяц сказал молодец мужчина мамаше Павловне:

- И когда вы издохнете, милая мамаша, с вашими обеднями. Тесно от вас.

Встала Павловна медленно, причем глаза у нее стали как у старого ужа:

- Я издохну? Сам сдохнешь,  сынок.  Ворюга.  Обожрал  меня  с  Танькой. Царица небесная, да ударь же ты его, дьявола, громом!

Но не успело ударить громом молодца мужчину. Он  медленно  встал из-за чайного стола и сказал так:

- Это кто же такой "ворюга"? Позвольте  узнать,  мамаша?  Я  ворюга?  - спросил он, и голос его упал до шепота. -  Я  ворюга?  -  прошептал  он  уже совсем близко, и при этом глаза его задернулись пеленой.

- Караул! - ответила Павловна, и легко и гулко  взлетело  повторное:  -

Караул!

- Милиция! Милиция!

Милиция!


3. ИМЕНИНЫ


В день святых Веры, Надежды и Любови и матери их Софии  (их  же память празднуем 17-го,  а  по  советскому  стилю  назло  30-го  сентября)  ударила итальянская гармония в квартире  э  50,  и  весь  громадный  корпус  заходил ходуном. А  в  половине  второго  ночи  знаменитый  танцор  Пафнутьич  решил показать, как некогда он делал рыбку. Он ее  сделал,  и  в  нижней  квартире доктора Форточкера упала штукатурка с потолка, весом  в  шесть  с  половиной пудов. Остался в живых доктор лишь благодаря тому обстоятельству, что в  тот момент находился в соседней комнате.

Вернулся Форточкер, увидал белый громадный пласт и белую  тучу  на  том месте, где некогда был его письменный стол, и взвыл:

- Милиция! Милиция!

Милиция!


Михаил Булгаков,

литератор с женой, бездетный,

непьющий, ищет комнату в тихой

семье.


"Красный перец",1924 г.


Литвин  Фелия  Васильевна  (1861-1936)  -  знаменитая  русская  певица, диапазон  голоса  которой  охватывал,  по  выражению  специалистов,  две  с половиной октавы от нижнего соль до верхнего ре. С легкостью  необыкновенной она исполняла Джильду в "Риголетто" и Кармен в одноименной опере Визе,  была непревзойденной исполнительницей  партий  Брунгильды  и   Изольды,   вообще вагнеровского репертуара. Скорее всего, М. А. Булгаков слушал Фелию Литвин и восхищался ее мастерством.